Серые глаза – рассвет,
Пароходная сирена,
Дождь, разлука, серый след
За винтом бегущей пены.
Черные глаза – жара,
В море сонных звезд скольженье
И у борта до утра
Поцелуев отраженье.
Синие глаза – луна
Вальса белое молчанье,
Ежедневная стена
Неизбежного прощанья.
Карие глаза – песок,
Осень, волчья степь, охота,
Скачка, вся на волосок
От паденья до полета.
Нет, я не судья для них.
Просто без суждений вздорных
Я четырежды должник
Синих, серых, карих, черных.
Как четыре стороны
Одного того же света,
Я люблю – в том нет вины –
Все четыре этих цвета.


ЗА ЦЫГАНСКОЙ ЗВЕЗДОЙ

Мохнатый шмель – на душистый хмель,
Мотылек – на вьюнок луговой,
А цыган идет, куда воля ведет,
За своей цыганской звездой !
А цыган идет, куда воля ведет,
Куда очи его глядят,
За звездой вослед он пройдет весь свет –
И к подруге придет назад.
От палаток таборных позади
К неизвестности впереди
(Восход нас ждет на краю пути) –
Уходи, цыган, уходи !
Полосатый змей – в расщелине скал,
Жеребец – на простор степей.
А цыганская дочь – за любимым в ночь,
По закону крови своей.
Дикий вепрь – в глушь торфяных болот,
Цапля серая – в камыши.
А цыганская дочь – за любимым в ночь,
По родству бродяжьей души.
И вдвоем по тропе, навстречу судьбе.
Не гадая в ад или в рай.
Так и надо идти, не страшась пути,
Хоть на край земли, хоть за край!
Так вперед! – за цыганской звездой кочевой –
К синим айсбергам стылых морей,
Где искрятся суда от намерзшего льда
Под сияньем полярных огней.
Так вперед – за цыганской звездой кочевой
До ревущих и южных широт,
Где свирепая буря, как божья метла, 
Океанскую пыль метет.
Так вперед – за цыганской звездой кочевой –
На закат, где дрожат паруса,
И глаза глядят с бесприютной тоской,
В багровеющие небеса.
Так вперед! – за цыганской звездой кочевой –
На свиданье с зарей, на восток,
Где, тиха и нежна, розовеет волна,
На рассветный вползая песок.
Дикий сокол взмывает за облака,
В дебри леса уходит лось.
А мужчина должен подругу искать –
Исстари так повелось.
Мужчина должен подругу найти –
Летите, стрелы дорог!
Восход нас ждет на края земли,
И земля – вся у наших ног.


***

Когда уже ни капли краски Земля не выжмет на холсты,
Когда цвета веков поблекнут и наших дней сойдут цветы,
Мы – без особых сожалений –пропустим Вечность или две,
Пока умелых Подмастерьев не кликнет Мастер к синеве.
И будут счастливы умельцы, рассевшись в креслах золотых,
Писать кометами портреты – в десяток лиг длиной – святых;
В натурщики Петра, и Павла, и Магдалину призовут,
И просидят не меньше эры, пока не кончат славный труд!
И только Мастер их похвалит, и только Мастер попрекнет –
Работников не ради славы, не ради денежных щедрот,
Но ради радости работы, но ради радости раскрыть,
Какой ты видишь эту Землю, – Ему, велевшему ей – быть!


ДЕТИ МАРФЫ

Дети Марии легко живут, к части они рождены благой.
А Детям Марфы  достался труд и сердце, которому чужд покой.
И за то, что упреки Марфы грешны были пред Богом, пришедшим к ней,
Детям Марии служить, должны Дети ее до скончанья дней.
Этo на них во веки веков прокладка дорог в жару и в мороз.
Этo на них ход рычагов; это на них вращенье колес.
Этo на них всегда и везде погрузкa, отправка вещей и душ,
Доставка по суше и по воде Детей Марин в любую глушь.
«Сдвинься»,– горе они говорят. «Исчезни»,–они говорят реке,
И через скалы пути тopят, и скалы покорствуют их руке.
И холмы исчезают с лица земли, осушаются реки за пядью пядь,
Чтоб Дети Марии потом могли в дороге спокойно и сладко спать.
Смерть сквозь перчатки им леденит пальцы, сплетающие провода.
Алчно за ними она следит, подстерегает везде и всегда.
А они на заре покидают жилье, и входят в страшное стойло к ней,
И дотемна укрощают ее, как, взяв на аркан, укрощают коней.
Отдыха знать им вовек нельзя; Веры для них недоступен Храм.
В недра земли их ведет стезя, свои алтари они строят там,
Чтобы сочилась из скважин вода, чтобы, в землю назад уйдя,
Снова поила она города вместе с каждой каплей дождя.
Они не твердят, что Господь сулит разбудить их пред тем, как гайки слетят,
Они не бубнят, что Господь простит, брось они службу, когда хотят.
И на давно обжитых путях, и там, где еще не ступал человек,
В труде и бденье – и только так – Дети Марфы проводят век.
Двигал камни, врубаясь в лес, чтоб сделать путь прямей и ровней,
Ты видишь кровь — это значит: здесь прошел один из ее Детей.
Он не принял мук ради веры святой, не строил лестницу в небеса,
Он просто исполнил свой долг простой, в общее дело свой вклад внеся.
А Детям Mapии чего желать? Они знают – ангелы их хранят.
Они знают — им дана Благодать, на них Милосердья направлен взгляд.
Они слышат Слово, сидят у ног и, зная, что Бог их благословил,
Свое бремя взвалили на Бога, а Бог – на Детей Марфы его взвалил.


ВДОВА ИЗ ВИНДЗОРА

Кто не знает вдовы из Виндзора,
Коронованной старой Вдовы?
Флот у ней на волне,  миллионы в казне,
Грош из них получаете вы
(Сброд мой милый! Наемные львы!).
На крупах коней Вдовьи клейма,
Вдовий герб на аптечке любой.
Строгий Вдовий указ, словно вихрь, гонит нас
На парад, на ученья и в бой
(Сброд мой милый! На бойню, не в бой!).
Так выпьем за Вдовье здоровье,
За пушки и боезапас.
За людей и коней, сколько есть их у ней,
У Вдовы, опекающей нас
(Сброд мой милый! Скликающей нас!)!
Просторно вдове из Виндзора, 
Пол мира считают за ней.
И весь мир целиком добывая штыком,
Мы мостим ей ковер из костей
(Сброд мой милый! Из наших костей!).
Не зарься на Вдовьи лабазы,
Перечить Вдове не берись.
По углам, по щелям впору лезть королям,
Если только Вдова скажет: «Брысь!»
(Сброд мой милый! Нас шлют с этим «брысь !»)
Мы истинно Дети Вдовицы!
От тропиков до полюсов
Нашей ложи размах. На штыках и клинках
Ритуал отобряцаем и зов
(Сброд мой милый! Ответ-то каков?)
Не суйся к Вдове из Виндзора,
Исчезни, покуда ты цел!
Мы, охрана ее, по команде «В ружье!»
Разом словим тебя на прицел
(Сброд мой милый! А кто из вас цел?)!
Возьмись, как Давид-псалмопевец
За крылья зари — и всех благ!
Всюду встретят тебя ее горны, трубя,
И ее трижды латанный флаг
(Сброд мой милый! Равненье на флаг!)!
Так выпьем за Вдовьих сироток,
Что в строй по сигналу встают,
За их красный наряд, за их скорый возврат
В край родной и в домашний уют
(Сброд мой милый! Нас прежде убьют!)!


ФУЗЗИ-ВУЗЗИ

(Суданские экспедиционные части)
Знавали мы врага на всякий вкус:
Кто похрабрей, кто хлипок, как на грех,
Но был не трус афганец и зулус,
А Фуззи-Вуззи – этот стоил всех!
Он не желал сдаваться, хоть убей,
Он часовых косил без передышки,
Засев в чащобе, портил лошадей
И с армией играл, как в кошки-мышки,
За твое здоровье, Фуззи, за Судан, страну твою,
Первоклассным, нехристь голый, был ты воином в бою!
Билет солдатский для тебя мы выправим путем,
А хочешь поразмяться, так распишемся на нем!
Вгонял нас в пот Хайберский перевал,
Нас дуриком, за милю, шлепал бур,
Мороз под солнцем Бирмы пробирал,
Лихой зулус ощипывал, как кур,
По Фуззи был по всем статьям мастак,
И сколько ни долдонили в газетах:
«Бойцы не отступают ни на шаг!» -
Он колошматил нас и так и этак.
За твое здоровье, Фуззи, за супругу и ребят!
Был приказ с тобой покончить, мы успели в аккурат.
Винтовку против лука честной не назвать игрой,
Но все козыри побил ты и прорвал британский строй!
Газеты не видал он никогда,
Медалями побед не отмечал,
Так мы расскажем, до чего удал
Удар его двуручного меча!
Он из кустиков на голову кувырк
Со щитом навроде крышки гробовой –
Всего денек веселый этот цирк,
И год бедняга Томми сам не свой.
За твое здоровье, Фуззи, в память тех, с кем ты дружил,
Мы б оплакали их вместе, да своих не счесть могил.
Но равен счет – мы присягнем, хоть Библию раскрой:
Пусть потерял ты больше нас, ты смял британский строй!
Ударим залпом, и пошел бедлам:
Он ныряет в дым и с тылу мельтешит.
Это прямо порох с перцем пополам
И притворщик, если мертвый он лежит.
Он – ягненочек, он – мирный голубок,
Попрыгунчик, соскочивший со шнурка,
И плевать ему, куда теперь пролег
Путь Британского Пехотного Полка!
За твое здоровье, Фуззи, за Судан, страну твою,
Первоклассным, нехристь голый, был ты воином в бою!
За здоровье Фуззи-Вуззи, чья башка копна копной:
Чертов черный голодранец, ты прорвал британский строй!


ПЫЛЬ

(Пехотные колонны)
День — ночь — день — ночь – мы идем по Африке,
День — ночь — день — ночь – все по той же Африке.
(Пыль — пыль — пыль — пыль – от шагающих сапог!)
Отпуска нет на войне!
Восемь — шесть — двенадцать — пять – двадцать миль на этот раз,
Три — двенадцать — двадцать две – восемнадцать миль вчера.
(Пыль — пыль — пыль — пыль – от шагающих сапог!)
Отпуска нет на войне!
Брось-брось-брось-брось  — видеть то, что впереди.
(Пыль — пыль — пыль — пыль – от шагающих сапог!)
Все-все-все-все – от нее сойдут с ума,
И отпуска нет на войне!
Ты-ты-ты-ты – попробуй думать о другом,
Бог — мой — дай — сил обезуметь не совсем!
(Пыль — пыль — пыль — пыль – от шагающих сапог!)
И отпуска нет на войне!
Счет — счет — счет — счет – пулям в кушаке веди,
Чуть — сон — взял — верх – задние тебя сомнут.
(Пыль — пыль — пыль — пыль – от шагающих сапог!)
Отпуска нет на войне!
Для — нас — все — вздор – голод, жажда, длинный путь,
Но — нет- нет — нет – хуже, чем всегда одно, –
Пыль — пыль — пыль — пыль – от шагающих сапог,
И отпуска нет на войне!
Днем-все-мы-тут — и не так уж тяжело,
Но-чуть-.лег-мрак — снова только каблуки.
(Пыль — пыль — пыль — пыль – от шагающих сапог!)
Отпуска нет на войне!
Я-шел-сквозь.-ад – шесть недель, и я клянусь,
Там — нет — ни — тьмы – ни жаровен, ни чертей,
Но — пыль — пыль — пыль — пыль – от шагающих сапог,
И отпуска нет на войне!


***

На далекой Амазонке
Не бывал я никогда.
Только «Дон» и «Магдалина» –
Быстроходные суда – 
Только «Дон» и «Магдалина»
Ходят по морю туда.
Из Ливерпульской гавани
Всегда по четвергам
Суда уходят в плаванье
К далеким берегам.
Плывут они в Бразилию,
Бразилию,
Бразилию.
И я хочу в Бразилию –
К далеким берегам!
Никогда вы не найдете
В наших северных лесах
Длиннохвостых ягуаров,
Броненосных черепах.
Но в солнечной Бразилии,
Бразилии моей,
Такое изобилие
Невиданных зверей!
Увижу ли Бразилию,
Бразилию,
Бразилию.
Увижу ли Бразилию 
До старости моей?


БРЕМЯ БЕЛЫХ

Твой жребий — Бремя Белых!
Как в изгнание, пошли
Своих сыновей на службу
Темным сынам земли;
На каторжную работу –
Нету ее лютей,–
Править тупой толпою
То дьяволов, то детей.
Твой жребий — Бремя Белых!
Терпеливо сноси
Угрозы и оскорбленья
И почестей не проси;
Будь терпелив и честен,
Не ленись по сто раз –
Чтоб разобрался каждый –
Свой повторять приказ.
Твой жребий – Бремя Белых!
Мир тяжелей войны:
Накорми голодных,
Мор выгони из страны;
Но, даже добившись цели,
Будь начеку всегда:
Изменит иль одурачит
Языческая орда.
Твой жребий – Бремя Белых!
Но это не трон, а труд:
Промасленная одежда,
И ломота, и зуд,
Дороги и причалы
Потомкам понастрой.
Жизнь положи на это–
И ляг в земле чужой.
Твой жребий–Время Белых!
Награда же из Наград –
Презренье родной державы
И злоба пасомых стад.
Ты (о, на каком ветрище!)
Светоч зажжешь Ума,
Чтоб выслушать: «Нам милее
Египетская тьма!»
Твой жребий – Бремя Белых!
Его уронить не смей!
Не смей болтовней о свободе
Скрыть слабость своих плечей!
Усталость не отговорка,
Ведь туземный народ
По сделанному тобою
Богов твоих познает.
Твой жребий – Бремя Белых!
Забудь, как ты решил
Добиться скорой славы,–
Тогда ты младенцем был.
В безжалостную пору,
В чреду глухих годин
Пора вступить мужчиной,
Предстать на суд мужчин!