БЕГ БЕЛОЙ ЛОШАДИ
	
Молочную гриву
космический ветер полощет.
Распахнуты ноздри,
губы ковшом,
напряженны и злы.
Куда ты несешься,
безумная белая лошадь,
над звонким копытом
ломая литые мослы?
Зачем эти жилки
сплетаются, вьются и бьются?
Зачем эта стать,
истекая по крупу,
сплотилась в тазу?
И мир оглашенный
дрожит, как глазунья на блюдце,
на бархатно-влажном,
почти сумасшедшем глазу?
Куда ты несешься
с такою отвагой слепою?
Тут нету дороги,
тропинки или колеи.
И тянется Млечность
тугой сыромятной супонью,
и хлещут по ляжкам
обрывки ременной шлеи.
Свобода и нежность.
Все прочее мелко и ложно.
Высокая Млечность
зимой растеклась по Руси.
На добрый инстинкт полагаюсь твой,
белая лошадь.
На мудрый инстинкт, дорогая,
давай выноси!

1978


* * *
Мы — последние этого века.
Мы великой надеждой больны.
Мы — подснежники.
Мы из-под снега,
Сумасшедшего снега войны.

Доверяя словам и молитвам
И не требуя блага взамен,
Мы по битвам прошли,
Как по бритвам,
Так, что ноги в рубцах до колен.

И в конце прохрипим не проклятья
О любви разговор поведем.
Мы последние века.
Мы братья
По ладони, пробитой гвоздем.

Время быстро идет по маршруту,
Бьют часы, отбивая года.
И встречаемся мы на минуту,
А прощаемся вот навсегда.

Так обнимемся.
Путь наш недолог
На виду у судьбы и страны.
Мы — подснежники,
Мы из-под елок,
Мы — последняя нежность войны.

1985